• 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • ЧМГ 2

«Россия и гнозис», 26 - 27 марта 1996 года

« Назад

Всеволод Сахаров. Русское масонство и идея гностицизма  25.03.1996 15:13

Всеволод САХАРОВ
Д-р филолог- наук ИМЛИ РАН

РУССКОЕ МАСОНСТВО И  ИДЕЯ ГНОСТИЦИЗМА

Масонство с самого его зарождения в Западной Европе и затем в России теснейшим образом связано с наследием мирового гностицизма. С точки зрения духовных вождей ордена вольных каменщиков их идеи и есть новый, совершенный и просветленный гнозис, неожиданно возродившийся в эпоху Просвещения. Но с самого начала масонство являет собой нечто гораздо большее и сложное, нежели очередная философская система или идеология. Вольные каменщики мыслили о себе и своей «божественной науке» в категориях мировой истории, натурфилософии и жизни космоса, и не случайно великий мастер ложи, принимая в орден очередного ученика, напоминал ему со значением обо «всех рассеянных по вселенной братьях наших»1.Так масоны становились гражданами мира: «Ваше отечество — весь мир, а вовсе не тот маленький уголок его,  где вы родились»2.

Этот псевдоинтернационализм мирового масонства неизбежно приводит нас к вечной проблеме влияния и заимствования, для русского ума всегда болезненной, вынуждавшей наших писателей и историков культуры эти влияния (чаще всего бесспорные) раздраженно отрицать и упрямо настаивать на национальной самобытности. Для России XVIII столетия эта проблема — главная.

Блестящий знаток эпохи Л.В.Пумпянский говорил о русской литературе того времени: «Она может быть представлена как ряд духовных волн, идущих с Запада и на русской почве претерпева­ющих исключительно интересную эстетическую судьбу»3. Иногда бурная и трагическая русская судьба такого «заимствованного» явления была гораздо интереснее и важнее его весьма спокойного бытования в родной западноевропейской культуре. Именно тако­ва история русского масонства, бывшего одной из «духовных волн», пришедшей к нам с Запада и ставшей уникальным явлением отечественной культуры4.

Западноевропейское масонство — явление сложное и очень серьезное, развивавшееся на протяжении нескольких столетий и продолжающее свою деятельность поныне, него, в силу различных объективных и субъективных причин, принято или недооценивать, или переоценивать (традиция, идущая от антимасонских памфлетов конца XVIII века и орденских хитроумных возражений и самооправданий),  но одно несомненно: это отлично организованная политическая, духовная и культурная сила, многое опре­делившая в истории Европы и России, умевшая до поры до времени скрывать свою немалую реальную власть и ловко отвлекать внимание и преследования на свои боковые, формально независимые ответвления вроде ордена иллюминатов5.

Но в любой своей личине, «системе» или организационном принципе (Капитул Феникса, тамплиерский клерикат И.Штарка, Орден розенкрейцеров и т.п.) эта тайная власть, проникая в Россию и встречая жадный интерес местных «адептов», простодушное согласие на сотрудничество и даже добровольное подчинение иностранной Великой ложе ради приобщения к великим тайнам мирового масонства, никак не может в этой странной, неуютной, «варварской» (любимое слово иностранных визитеров о России) стране прижиться, приобрести доверие и уважение, политическое, экономическое и культурное влияние. «Русский народ склонен ко всяким крайностям», — горестно замечали немецкие масоны5.

Мы сколько угодно можем говорить о влиянии и подражании, но русское масонство XVIII столетия (в отличие от наших вольных каменщиков начала XX века, легко слившихся с Великим Востоком Франции) никогда не равно своим западным образцам. Формально оно может признать себя восьмой провинцией всемирного масонского братства и подчиняться кому угодно: шведскому принцу, брауншвейгскому герцогу, прусскому министру или французскому философу, но это не духовное и политическое рабство, а понятное в данной исторической ситуации желание любой ценой получить в просвещенной Европе новые идейные материалы, политический опыт и организационные формы для национальной созидательной работы. Здесь и проходит незримая грань между двумя культурными мирами — Россией и Западом.

Происходят неизбежный, весьма целеустремленный отбор и переоценка предлагаемых извне духовных ценностей. Здесь Россия быстро приобрела необходимый опыт. «В нашей разреженной культуре, как в решете, сор мысли как-то сам собою отсеивался от ее зерна», — говорил Ключевский7. А другой наш великий историк, и тоже масон, Николай Карамзин уточнял: «Мы заимствовали, но как бы нехотя, применяя все к нашему и новое соединяя со старым»8.

Возникает очередной исторический парадокс: журналист-сатирик Новиков смеется над галломанией и прочим обезьянничанием русских дворян и потом сам как масон высоких степеней вполне серьезно подражает красивым рыцарским ритуалам западных вольных каменщиков, становится мастером ложи, членом капитула, розенкрейцером. Простое бездумное подражание на уровне быта и моды сменяется последовательным изучением и усвоением капитальных идей мировой эзотерической философии и литературы. Эпоха Просвещения в России, в исканиях ордена вольных каменщиков получает новый духовный контекст, выясняется, что ее учителя и идеалы обретаются не в современной им Франции энциклопедистов и ученой Германии, а в совсем других странах и эпохах. Сразу вспоминается античный и раннехристианский гностицизм.

Русский масон И.П.Елагин неожиданно называет среди предшественников и учителей вольных каменщиков древнюю секту ессеев и уточняет: «Тамплиерские рыцари принесли свет сей на Запад»9. В анонимных «Материалах для каменщиков» теология католицизма порицается как «хитросплетенный школьный спор» и указано, что подлинные знания в средние века были у арабов и евреев-каббатистов, основавших при калифах академии: «Искони народ сей уважал Аллегории; во всей восточной мудрости уважались иероглиф и число; вся пифагорейская система была облечена в тонкие эмблемы, и таким образом составилась в сие время Каббала, которая от древнейших подобных идей отличается тем, что она в одних Символах искала существенную силу к действиям в Натуре»10.

Для масонов важны путь и судьба всех капитальных идей, из которых складывались их миросозерцание, философия жизни и смерти. Выстраивается иная, куда более длинная и запутанная, чем у просветителей, цепочка традиций и исторической преемственности. Масонам в высшей степени свойственно «Искусство памяти» («The Art of Memory» — название известной книги F.Yates'a, знатока розенкрейцерского просвещения).

Русские масоны читают, переводят и издают эзотерические книги, не ограничиваясь средневековой европейской мистикой и творениями Якоба Беме. «Не могут быть для нас все роды познания равноценны», — говорят они11. Первостепенно важен выбор источников, откуда вольные каменщики России черпают идеи для своей «божественной науки». Тайные учения Древнего Египта, античной Греции и Рима, гностиков и офитов, манихеев, древней Индии и Китая, раннего христианства, иудейской Каббалы, арабских мыслителей, средневековых сект и философов вроде св. Иринея Лионского, богомилов, катаров и альбигойцев, итальянцев Лелио Социна и Марсилио Фичино, доктрины рыцарей-тамплиеров, византийского исихазма (именно масоны переводят и издают беседы Г. Паламы и житие Г. Назианзина), алхимии12, немецкая и английская мистика XVII века — все это отразилось в масонских трактатах и прочей литературе, рукописной и печатной, свидетельствуя о неожиданном возрождении в век Просвещения тысячелетней традиции мировой эзотерики13.

Открывая каталоги орденских коллекций редких манускриптов, обнаруживаем там только что найденную «Зенд Авесту» (архив И.П. Тургенева), то «Бхагавадгиту» (перевод А.Петрова), то переведенную с маньчжурского и китайского языка «Книгу о верности», то сочинение «Индейский философ, или Наука жить счастливо в обществе» (обе — РНБ), то алхимическую рукопись «Гебера царя Аравийского, остроумного философа и истинного адепта, любопытное и полное химическое писание» (ГИМ). Это не обычное для того времени библиофильство, а продуманный подбор всех сокровищ тайного знания Востока и Запада.

«Занесенные в Европу сочинениями так называемого Дионисия Ареопагита семена мистики не остались также бесплодными», — писал лицейский учитель Пушкина профессор А.И. Галич, называя одного из любимых, часто переводимых масонами авторов14. В рукописях русских масонов встречаются имена Гермеса Трисмегиста, Пифагора, Марсилио Фичино, Парацельса, Р. Флудда, Роджера Бэкона, Ж. ван Гельмонта, Я. ван Рейсбрука, госпожи Гюйон, Мартинеца Паскуалиса — словом, весь пантеон мировой эзотерики.

Масонская русская литература в основе своей переводная или подражающая иноземным образцам. Именно поэтому так важна в это время вечная проблема перевода. Еще Сумароков это видел, отделяя вечное от преходящего: «Обогащается общество переводными книгами; но сии книги в потомстве почти все исчезнут и веку нашему славы они не принесут»15. Масоны хорошо это понимали и потому организовали при Московском университете переводческую семинарию, продуманно отбирали и воспитывали молодых переводчиков. Они превратили перевод в профессию и вместе с тем в искусство, сделали его художественным, литературным, то есть сотворчеством.

Через «преложение» эзотерических учений приходят в русский литературный язык понимание и обогащение различных способов выражения отвлеченных философских понятий и художественных образов,  сложной барочной символики,  происходит обновление самого словаря русской философии и литературы. Возникает особый язык аллегорий, символов и шифра, адресованный новой духовной элите и скрывающий истину от профанов. Опять-таки это не безоглядное новаторство, а сознательное следование определенной мировой традиции, которая жива и сегодня.

«Аллегорические произведения имеют то преимущество, что достаточно одного слова, чтобы прояснить отношения, не доступные толпе; они отданы всем, но их значение адресовано элите. Отправитель и адресат понимают друг друга поверх толпы. Непонятный успех некоторых произведений идет от этого достоинства аллегории, которая является более чем просто модой — способом эзотерического выражения», — сказано в документах некой тайной организации, сегодня руководящей и масонскими ложами16. Организация очень старая, давно сложилась и высказанная в этом документе философия аллегории, тайного языка и элитарной литературы.

Это уже особая эзотерическая лингвистика, орденский жаргон, определяющий стиль мышления и творчества. Ибо переводятся не только слова и книги, в русскую культуру приходят и критически осваиваются целые мировоззрения и методы познания, национальные, кружковые и личные точки зрения. То есть осваивается язык мировой культуры в одной из самых сложных и тайных его форм — философии гнозиса, его десятилетиями приспосабливают к новому культурному контексту новой России.

Из этой школы выходят великие русские писатели: ведь Фон­визин, Карамзин и другие наши литераторы начинали как переводчики масонских сочинений, книгами же расплачивались с ними Новиков и другие заказчики-масоны17. В этой духовной среде, в Московском университете и тургеневском кружке воспитался и гений русского перевода Василий Жуковский, чья связь с философией, эстетикой и литературой масонства очевидна, но изучена мало, часто вообще отрицается18.

Русские масоны не только перевели и издали классику эзотерической литературы, они усвоили и приспособили к своим нуждам и духовным исканиям пестрое необозримое наследие проповедников тайного знания и откровения. Утопическая идея земного рая — златого века богини Астреи, стремление ко всемирной масонской монархии, требование выборности и конституционности верховной власти, вполне серьезное искание философского камня и способов делать золото, попытка заменить европейскую аналитическую науку целостной «божественной наукой» в духе Парацельса и средневековых алхимиков, поиски откровения, тайного познания, «утерянного слова», особого языка символов, жестов и обрядов — эти и другие теории и практические опыты русских масонов говорили о парадоксальном движении очень образованных и искренне верующих людей эпохи Просвещения к новому средневековью, сложному сектантству, «масонской метафизике»19.

Отсюда и осторожные, но принципиальные споры русских масонов с официальной православной церковью (их не надо путать с вольтерьянским вольнодумством и сатирами на духовенство), воспитание учеников из среды университетских студентов и семинаристов, появление в ложах православных священников, попытка заменить общие догматы церкви индивидуальной практической этикой и духовной властью мастеров и вольных каменщиков высших степеней, масонскими катехизисами, теоретическими градусами, уставами и конституциями20. Это было начало спора разных религиозных организаций.

Пышная обрядность лож с их алтарями, миропомазанием, религиозными песнопениями, особой «сакральной» музыкой (ее писали Моцарт и Бортнянский), священными текстами (это не только Евангелие от Иоанна, лежавшее в ложе на аналое-алтаре, но и утвержденные тексты разных ритуалов, вплоть до траурной ложи), проповедями (иначе нельзя назвать речи мастеров и риторов), ритуальными предметами («сокровищами ложи») и жреческими одеждами и знаками свидетельствовала об очень серьезной, тщательно обоснованной претензии масонства на роль новой, «внутренней» церкви21.

В век Просвещения, прогрессивную эпоху торжества точных наук, расцвета философии и политической экономии, рождения эстетики как науки о природе изящного и падения влияния религии и церкви среди образованных сословий вдруг возродилась новая теология, тайное общество, увидевшее свой идеал государства и человека в доисторических, мифологических временах, желающее читать «великую книгу натуры» и ставящее своей главной целью «сохранение и предание потомству некоторого важного таинства»22. Конечно же, и Просвещение влияло на масонство, освобождая его от «родимых пятен» средневековой секты ремесленников и прививая терпимость, гуманизм, давая ключ к новым научным знаниям. Но в конечном итоге это лишь обновляло и усиливало тайное учение вольных каменщиков.

Идеи этого эзотерического учения запрещено высказывать вне лож, писать на бумаге и вырезать на камне, в чем и давалась кровавая страшная клятва, заставляющая вспомнить времена языческих жертвоприношений и средневековые ритуалы сект, и на язык вступавшего в ложу «ученика» братом первым надзирателем публично налагалась металлическая Соломонова печать скромности. «Истинное масонство должно быть молчаливо», — сказано в дневнике розенкрейцера23.

Эта закрытая «школа великих таинств натуры» в эпоху просветительского механического материализма вдруг заявляет, что мысль и дух нематериальны («Мысль не есть собственность материи») и что единственный путь познания — это «сверхнатуральное» постижение высшей мудрости и откровение. Отсюда приход русских масонов-розенкрейцеров к «парапсихологическим», как мы теперь сказали бы, идеям и исканиям португальского мистика Мартинеца Паскуалиса и его талантливого ученика Л.К. де Сен-Мартена видится неизбежным, они сознательно приняли имя «секты мартинистов», ставшее их общепринятым названием в письмах и указах императрицы Екатерины II и других официальных документах и литературе того времени.

В масонских архивах имеются философические трактаты о Боге и человеке, где говорится: «Никто да не почитает маловажным истлевший и сожженный пепел человеческого тела, ибо в нем сокрыта чистая соль света, материя духовного тела из небесной плоти; из нее-то, после оной великой перемены, когда плоть и кровь, как принадлежности звериного человека,. прошед чрез тление и сожжение, престанут существовать, ТВОРЧЕСКАЯ сила явит прозрачное и прославленное тело!»24. Это, конечно же, не «правильная» научная философия, а новый масонский гнозис, «донаучная» синкретическая мистика, эзотерическое учение, хранимое в символах и таинственных «гиероглифах» и доступное лишь избранным «ученикам», «детям вдовы», как именовали себя масоны, то есть детям таинственной Натуры, вдовствующей ночью без ушедшего солнца матери-природы.

Тем самым все науки признаны недостаточными, их снова надо соединить в «божественную науку», содержащую в себе все сокро­вища тайного, эзотерического человеческого знания с доисторических времен. И здесь появляется много имен, связанных с масонством ученых, — от легендарного врача Ф. Парацельса до самого И. Ньютона. Поражает присутствие в рядах ордена крупнейших астрономов и математиков XVIII столетия. Казалось, новая академическая наука вспомнила о своем происхождении, вернулась к древним источникам тайного знания о мире и человеке.

Этим и занимались уединенные идеологи и мудрецы масонско­го ордена, и прежде всего надо указать на поистине огромный неопубликованный труд И.П. Елагина «Учение древнего любомудрия и богомудрия, или Наука свободных каменщиков, из разных творцов светских, духовных и мистических собранная» (1787), этот простодушный компендиум, реферат всех мистических учений, где о «божественной науке» мирового масонства говорится: «Она от умственных очей наших покровом почти непроницаемым иносказаний одеянна и сокровенна в темном облаке невразумительных символов, обрядов и деяний, которые от самыя ветхия древности в крайнем таинстве содержимы, а в непонятных токмо гиероглифах истинный смысл свой предлагают»25.

Русские масоны в своих изданиях и рукописях собрали постепенно целую энциклопедию и антологию мировой эзотерики, показав, что эта традиция жива и, более того, отвечает духовным исканиям русского образованного человека, обращающего в эпоху Просвещения к наследию мировой философии, куда просвещенный мистицизм и объективный идеализм входят как важная составная часть. Характерно, что именно Новиков в одной из своих типографий издал в русском переводе (его сделал священник Феофан Колокольников) немецкий масонский словарь эмблем, символов и «гиероглифов», где говорилось о мировой эзотерике: «От нас еще многие вещи закрыты, доколе по частности откроются некогда во храме Изекиилевом. Между тем довольствуемся мы малым указанием на будущий полный смысл, который мы имеем, яко наследники мира»26. Вот источники гнозиса вольных каменщиков России, каноны образов масонской литературы, заботливо собираемые, переводимые и издаваемые русским орденом вольных каменщиков.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Отдел письменных источников Гос. Исторического музея (далее ГИМ). Ф. 83. Оп. 2. Ед. хр.  13. Л.  ЗЗоб.

2. Русская старина.  1907. №5. С. 425.

3. Йумпянский Л.В. К истории русского классицизма. Рукопись. Архив вдовы писателя Е.М. Иссерлин. Эта классическая работа выдающегося ученого напечатана в сборнике «Контекст-1982» (М., 1983), но цитируемый фрагмент текста при публикации опущен.

4. См.: Bourychkine P. Bibliographic sur la Franc-Maconnerie en Russie. Paris, 1927. Bacounine T. Le repertoire biographique de franc-macons russes (XVIII-XIX siecles). Bruxelles, 1937. Соловьев О.Ф. Русское масонство. 1730 — 1917. M., 1993. Аржанухин СВ. Философские взгляды русского масон­ства.  Екатеринбург,  1995.

5. См. : Черняк Е.Б. Западноевропейское масонство XVIII века. //Вопросы истории. 1981. №12. Туган-Барановский Д.М. Второй заговор генерала Мале. //Вопросы истории. 1974. № 8. Черняк Е.Б. Невидимые империи. Тайные общества старого и нового времени на Западе. М., 1987. Морамарко М. Масонство в прошлом и настоящем. М., 1990. См. также: Ferrer Benimeli J.A. Bibliografia de la Masoneria. Zaragoza-Caracas, 1974.

6. Пекарский ГГ. Дополнения к истории масонства в России XVIII столетия. СПб.,  1869. С. 86-87.

7. Ключевский В.О. Литературные портреты.  М.,  1991. С. 57.

8. Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях. М.,  1991. С.31.

9. Российский гос. архив древних актов (далее РГАДА). Ф. 8. Ед.хр. 255 (1). Л.39.

10. ГИМ. Ф.  342. Оп.   1.  Ед. хр.  159. Л.  31об.

11. ГИМ. Ф. 281. Оп.1.  Ед. хр.  180. Л.  1.

12. См.: Рабинович В.Л. Алхимия как феномен средневековой культуры. М., 1979.

13. См.: Мартынов И.Ф. Книгоиздатель Николай Новиков. М., 1981. Лотарева Д.Д. Некоторые источниковедческие проблемы изучения масонской книжности в России в конце XVIII — первой половине XIX века. //Мировосприятие и самосознание русского общества (XI — XIX вв.).   М., 1994. Помимо многочисленных книг и статей об источниках и составных частях философского наследия русских масонов необходимо указать на неопубликованную содержательную работу историка А.А.Сиверса «Существо и цели всемирного общества фран-масонов», хранящуюся в архиве Санкт-Петербургского филиала Института российской истории РАН (Ф. 121. Оп.1. Ед. хр. 25).

14. Галич А.И.  История философских систем. СПб.,  1818. T.I.  С. 299.

15. Сумароков А.П. Полн.собр.соч.  М.,  1787. Ч. X. С. 41.

16. Байджент М., Лей Р., Линкольн Г. Священная загадка. Спб., 1993. С. 123.

17. См.: Сазонова Л.И. Переводная художественная проза в России 30 — 60-х годов XVIII века. //Русский и западноевропейский классицизм. Проза. М., 1982.   История русской переводной художественной литературы. СПб., 1995. Т.1.

18. См.: Новиков В.И.  Масонство и русская культура.  М.,  1993 .

19. Бенуа П. Эзотеризм. //Комментарии.  1992. № 1. С. 25.

20. См.: Стеннйк Ю. В. Православие и масонство в России XVIII века (к постановке проблемы). //Русская литература.  1995. № 1.

21. См.: Некрасов С. М. Обряды и символы вольных каменщиков. // Наука и религия. 1974. № 10. Существует целая литература по масонской символике. См.: Lurker M. Freimaurerische Symbole. //Worterbuch der Symbolik. Stuttgart,  1985.

22. Пекарский П. Дополнения к истории масонства в России XVIII столетия. С. 50.

23. Там же. С. 78.

24. Отдел рукописей РГБ. Ф.  14.  Ед. хр. 564. Л.  3.

25. РГАДА. Ф. 8. Ед. хр. 255 (1). Л. б.

26. Этингер Ф.К. Библейский и емблематический словарь. М.,  1786. С.  5.