• 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • ЧМГ 2

«Россия и гнозис», 26 - 27 марта 1996 года

« Назад

Александр Никитин. Мистические общества и ордена России (20 - 30-е годы)  25.03.1996 16:00

Александр НИКИТИН
писатель, историк

 

МИСТИЧЕСКИЕ  ОБЩЕСТВА  И  ОРДЕНА  В  РОССИИ (20—30-е годы)

 

Изучение мистических обществ и орденов, существовавших в советский период в России, если не считать одиозных публикаций по «масонскому вопросу» в 70-х и 80-х годах нашего века1, началось только в последние годы, когда для исследователей в какой-то мере приоткрылись ранее недоступные архивы ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ. Однако этой возможностью воспользовалось, насколько мне известно, весьма ограниченное число историков. Последнее, на мой взгляд, объясняется причинами как субъективного, так и объективного характера. К первой из них следует отнести воспитанное в обществе недоверие к фактам, содержа­щимся в архивно-следственных делах «ведомства страха», априорно воспринимаемых в качестве заведомой фальсификации следователей и самооговора со стороны подследственных. Вторая определяется спецификой самого материала, требующего не только длительных разысканий, но и наличия у исследователя исходных «базовых данных» по персоналиям, которые, в свою очередь, появляются только в процессе поиска.

Все эти вопросы, в том числе методика работы с архивно-следственными материалами и оценка достоверности зафиксированных фактов подробно рассмотрены мною в специальной работе, выходящей сейчас в очередном номере (4-м) петербургского журнала «Russian Studies»2. Поэтому темой моего сообщения станет общий обзор выявленных к настоящему времени мистических группировок и организаций, существовавших на протяжении 20-х и 30-х годов нашего века в России, — масонов, розенкрейцеров, тамплиеров и оккультистов, с которыми я смог ознакомиться как на основании указанных архивно-следственных дел, так и в результате личных контактов с недавно еще жившими их членами.

*  *  *

Одним из наиболее ярких и структурно определенных духовных течений в российском обществе начала XX века, вне сомнения, было масонство,  в той или иной степени сохранявшее преемственность от масонства XVIII и XIX веков, если и не непосредственно, то через зарубежные европейские ложи, куда принимали выезжавших за границу отдельных россиян. Собственно русские ложи на территории России начали возрождаться, по-видимому, сразу же после революции 1905 года как результат деятельности «Великого Востока Франции», основавшего в 1907 – 1908 гг. две ложи — «Возрождение» (в Москве) и «Полярная звезда» (в Петербурге). В последующие годы, как следует из работ Н.Н. Берберовой, Б.И. Николаевского, О.Ф. Соловьева, В.И. Старцева и других3, вплоть до октябрьского переворота в России были открыты и другие ложи, представлявшие исключительно политическое масонство и, как правило, ничего общего с мистицизмом не имевшие. Вот почему в интересующем нас плане особенный интерес приобретают документы ленинградского масонского дела 1926 года, опубликованные его исследователем В.С. Брачевым в ряде журналов4.

Из них следует, что в 1910 г., проживая в Петербурге, делегат французского Ордена мартинистов Ч.И. фон Чинский посвятил в Орден Г.О. Мебеса, ставшего Генеральным инспектором его петербургского отделения. Два года спустя, завоевав себе известность лекциями по оккультизму и собрав вокруг себя учеников и единомышленников, Мебес официально заявил о выходе из Ордена и о создании Русского автономного ордена мартинистов, просуществовавшего до начала 20-х гг. и опиравшегося на журнал «Изида». Кроме этого ордена в Петрограде в предреволюционные годы известны и другие независимые оккультные группы — общество «Сфинкс», во главе которого находился Г.О. Лобода, Орден рыцарей Грааля, открытого Гошероном де ла Фосс, мистико-церковный кружок Семигановского, в дальнейшем ставшего обновленческим епископом, кружок доктора Барченко5, русское отделение французского оккультного ордена «Рыцарей филалетов»6 и ряд других подобных объединений. Наибольшую роль среди них в дальнейшем сыграло «Общество возрождения чистого знания», основанного в 1916 г. в Петербурге М.А. Нестеровой на Крестовском острове, имевшее в своем распоряжении издательство «Китеж». После 1917 г., когда произошла встреча Мебеса с Нестеровой, ставшей его женой и сотрудницей, от Ордена мартинистов отделился Орден мартинезистов, который возглавила Нестерова, в то время как Мебес сохранил за собой общее руководство обоими орденами.

Практическая деятельность в Ордене предполагала работу его членов над собой в целях духовного и морального совершенство­вания и участие в коллективных медитациях. Однако вскоре после разделения при Ордене мартинезистов была организована «группа Прометея», являвшаяся школой для посвященных, в которой неофитам читались лекции по истории религий, каббале, исто­рии масонства, оккультизму и так далее.

К этому времени Генеральным секретарем Ордена мартинезис­тов стал сблизившийся с Мебесом и Нестеровой Б.В. Астромов-Кириченко, получивший посвящение в масонство в 1909 г. в ложе «Авзония», входившей в «Великий Восток Италии». В 1921 г. он вышел из Ордена Мебеса и Нестеровой, чтобы основать свое «Русское автономное масонство», для чего им было открыто несколько «дочерних» лож — «Трех северных звезд», преобразо­ванной позднее в ложу «Кубического камня», «Пылающего льва», «Дельфина» и «Золотого колоса». Опираясь на эти ложи, Астромов вскоре открыл Великую ложу «Астрея» и ее филиал в Москве — ложу «Гармония», которую возглавил ранее исключенный Мебесом из ордена С.В. Полисадов7. Членами этих лож, как правило, являлись представители старой интеллигенции — юристы, студенты, музыканты, артисты (напр., известный позднее кинорежиссер С.Д. Васильев), преподаватели, а также и просто домохозяйки, выбитые обстоятельствами из жизненной колеи, бегущие от одиночества и пр.

Орден мартинизистов Мебеса и Нестеровой являлся, по существу, эзотерической школой с жесткой дисциплиной, контролем над личной жизнью входивших в орден, разработанной обрядностью и циклами лекций. Одновременно на заседаниях ложи про­водились эксперименты по телепатии и психометрии, однако на самом низком дилетантском уровне. В члены ордена принимались лица обоего пола, а общее их количество одновременно достигало нескольких десятков человек. В «Русском автономном масонстве» Астромова регулярные занятия отсутствовали, заседания собирались от случая к случаю, а сама деятельность лож носила, если можно так выразиться, декоративный характер. Обо всем этом достаточно подробно рассказывает в своих публикациях В.С. Брачев, освобождая меня от необходимости их повторять.

Широкие аресты в среде ленинградских масонов — сначала членов лож Астромова, а затем и Мебеса-Нестеровой были предопределены предшествующими тесными контактами Астромова с органами ОГПУ в Москве и в Ленинграде, когда, в попытках найти компромисс с советской властью,   будучи уже взят под наблюдение и предупрежден о том Полисадовым, Астромов предложил ОГПУ проект легализации масонства и даже пошел на внедрение в свои ложи негласных сотрудников органов. Последнее, однако, не помогло, тем более, что в ОГПУ сменилось руководство, и Астромов, давший уже согласие на сотрудничест­во с органами и освещение масонской деятельности, был вместе с Мебесом и рядом других масонов сослан на Соловки8.

Одновременно с арестами среди ленинградских масонов, в Москве был арестован С.В. Полисадов9, с ведома Астромова согласившийся на секретное сотрудничество с органами. Что касается других членов ложи «Гармония», то некоторые из них (П.М. Кейзер, П.Н. Киселев, М.Г. Попов) были арестованы позднее, в 1930 г. они проходили по делу «Русского национального союза» в качестве, якобы, участников «повстанческой контрреволюционной офицерской организации» и тогда же были расстреляны10.

Ложа Полисадова была, по-видимому, не единственной масонской ложей в Москве. Из частично сохранившейся в следственном деле переписки Полисадова с Астромовым следует, что помимо ложи «Гармония» в Москве в послереволюционный период существовали и другие масонские (в частности, мартинистские) ложи11, однако об их составе и судьбе пока ничего не известно. В этих же письмах всплывают имена некоторых масонов, принявших посвящение в эмиграции за границей, а в то время работавших на ответственных постах в советском аппарате (напр., В.И. Забрежнев, впоследствии неоднократно репрессированный).

Вскоре после дела ленинградских масонов в Москве, в 1927 г., прошли обширные аресты по делу оккультного ордена «Эмеш редивиус»12, во главе которого стояли метеоролог В.К. Чеховский и оккультист Е.К. Тегер. Последний был хорошо известен мистикам Москвы и Ленинграда как по своим интересам, так и по родственным связям с М.И. Сизовым — антропософом, тамплиером, розенкрейцером — на сестре которого одно время был женат. Задачей этой организации, объединявшей, с одной стороны, молодежь, а с другой — не подозревавшую о существовании ордена научную общественность Москвы, была разработка двух программ. Первая из них, легальная, выполнявшаяся в тесном взаимодействии с Институтом мозга Академии наук СССР, ставила своей задачей добиться практического приема и передачи мыслей на расстоянии,  тогда как другая, тайная,  была направлена исключительно на овладение оккультными методами господства над стихийными духами, «элементалями». Орден был глубоко конспирирован, а опыты под видом научных разработок производились в подвале дома на Малой Лубянке в непосредственной близости от расстрельных подвалов ОГПУ для уловления «элементалей», слетающихся на кровь жертв. Там же велись с посвященными регулярные занятия по оккультизму.

В феврале 1928 г. орден был случайно раскрыт, его члены приговорены к заключению и высылкам, а сам Чеховский, отправленный на Соловки, вскоре был расстрелян за активное участие в подготовке группового побега заключенных13.

Гораздо более широкие и глубокие задачи ставили перед собой московские розенкрейцеры. В отличие от масонов, ограничившихся лишь оккультной обрядовостью, розенкрейцеры, подобно оккультистам, пытались воздействовать на силы природы магическим путем. Общепризнанным главой московских розенкрейцеров разных направлений в первой половине 20-х гг. был В.А. Шмаков, известный теоретик, автор фундаментальных трудов по арканологии и пневматологии. В его доме (и вокруг него) собирались вплоть до его отъезда за границу в августе 1924 г., представители самых различных мистических течений и взглядов, среди которых были, например, П.А. Флоренский, интересовавшийся тогда практической магией, уже упоминавшийся А.Н. Семигановский, историк искусства А.А. Сидоров, имевший не только масонское посвящение высокого градуса, но и высокие степени в Ордене розенкрейцеров и Ордене тамплиеров, а также ряд других лиц, сыгравших позднее роль в передаче оккультной преемственности в последующие десятилетия (напр., М.И. Сизов, Д.С. Недович,  М.Д. Асикритов).

В окружении Шмакова наиболее примечательной фигурой был В.В. Белюстин, которого, по его словам, Шмаков очень скоро признал своим преемником, поручив ему вести занятия по теоретическому оккультизму. Именно тогда Белюстиным были заложены основы московского Ордена розенкрейцеров (манихеистов), иначе именовавших себя «орионийцами»15.

В состав этого, крайне ограниченного Ордена (не более двух десятков человек) входили представители и других мистических течений — тамплиеры (М.В. Дорогова, Ф.П. Веревин), масоны (А.А. Сидоров), антропософы (Н.Б. Вургафт, М.И. Сизов) и пр., что способствовало распространению идей и обращению в кружках мистической литературы, пополнявшейся за счет как собственных сочинений розенкрейцеров, так и переводов их с древних и новых языков. Кружок орионийцев в своих занятиях просуществовал до весны 1933 г., когда члены его были арестованы, но через 2 — 3 месяца почти все, дав подписку о сотрудничестве с органами, были освобождены. Любопытно отметить, что в 1925 г., незадолго до своего ареста, Астромов разыскал в Москве Белюстина и настойчиво приглашал его взять «патронаж» над «Русским авто­номным масонством» с точки зрения практики оккультизма.

Другой, гораздо более известной и яркой, но зато и менее серьезной фигурой московского розенкрейцерства, был небезызвестный Б.М. Зубакин, которому посвящена недавно вышедшая книга А.И. Немировского и В.И. Уколовой, наполненная рекордным количеством фактических ошибок и огрехов16. Основанная еще в 1914 г. под Петроградом ложа «Люкс астралис», неоднократно возрождавшаяся Зубакиным по причине расхождения ее членов, представляла не столько орден, сколько общину мистиков со своими обрядами, но главное — учительской и проповеднической деятельностью самого Зубакина, именовавшим себя «епископом Богори Вторым». Ее дочерние кружки существовали в Смоленске, в Ленинграде, но серьезного влияния на окружающих не имели, будучи глубоко законспирированы, в особенности после высылки Зубакина в 1929 г. в Архангельск. В дальнейшем «ложа» состояла из нескольких «верных» (среди которых была недавно скончавшаяся А.И. Цветаева) и закончила свое существо­вание в 1937 г. в связи с арестом самого Зубакина и всех ее членов. Сейчас трудно утверждать, но какое-то влияние во второй половине 20-х гг. Зубакин — по-видимому — оказал на группу рериховских последователей «Амаравэлла», во главе которой стояла артистка В.Н. Руна-Пшесецкая, а в числе участников — художник Б.А. Смирнов-Русецкий, примыкавший в конце 30-х гг. к остаткам московских тамплиеров и розенкрейцеров17. В качестве курьеза можно заметить, что в августе 1920 г. при очередной попытке возрождения ложи в Минске, Зубакиным был принят в ложу совсем молодой тогда С.М. Эйзенштейн18.

Значительно большим размахом и целенаправленностью своей деятельности отличалось движение тамплиеров, оформившееся как Восточный отряд Ордена в 1920 г.19 Его основателем стал А.А. Карелин, теоретик анархизма, вернувшийся в Россию из эмиграции в 1917 г. В отличие от предыдущих орденов и обществ, тяготевших к оккультизму и магии, движение тамплиеров носило ярко выраженный гностический характер, о чем свидетельствует дошедший до нас корпус орденских легенд и воспоминания участников многочисленных «рыцарских» кружков. В отличие от других орденов, тамплиерство ставило перед собой две основные задачи: 1) работу над собой как путь служения обществу и человеку и 2) совмещение пути мистического и научного познания мира как борьбу света знания с тьмой невежества. Основой для первого служило евангельское христианство, для второго — попытка соединения древнего гнозиса с современным научным познанием мира. Соответственно эти две задачи определяли и контингент участников этого движения, от которых требовались не только определенные морально-этические качества, но еще и достаточно высокое общее образование и культура.

В истории российского тамплиерства сейчас можно наметить несколько периодов. Первый из них приходится на 1919-1923 гг. и связан с работой самого Карелина, готовившего на многочисленных занятиях и беседах руководящие кадры Ордена, в первую очередь из театральной среды (актеры, режиссеры), литераторов, научных работников, преподавателей вузов, художников и т.п. Среди них можно назвать таких известных режиссеров, как ЮА. Завадский, Р.Н. Симонов, В.С. Смышляев, актеров — М.А. Лехова, композитора С.А. Кондратьева, литераторов — П.А. Аренского, Г. Шторма, искусствоведа А.А. Сидорова и др. Одновременно в этом же кругу Карелина мы обнаруживаем молодых антропософов М.Н. Жемчужникову, М.И. Сизова, М.В. Дорогову (которые состояли и в Ордене орионийцев), преподавателей московских вузов А.А. Солоновича,  Е.К. Бренева, С.Р Ляшука.

Второй период можно отсчитывать с конца 1923 г., когда возникают и получают широкое распространение «дочерние» организации Ордена тамплиеров — «Орден Света» и «Храм Искусств» (Москва), «Орден Духа» (Нижний Новгород), создаются орденские кружки в среде студенческой молодежи, орденские организации в Ленинграде, Свердловске, на Северном Кавказе и в Батуме. В это время идет активное распространение орденского «самиздата» в виде лекций, читаемых в кружках, орденских легенд, многочисленных переводов и оригинальных статей, публикуемых в зарубежных изданиях анархистского направления. Основными «площадками», на которых велась работа, были Государственный институт слова (ГИС), Институт востоковедения им. Нариманова, МВТУ им. Баумана, Государственная академия художественных наук (ГАХН), Белорусская государственная драматическая студия в Москве,  Студия Ю. Завадского,  в какой-то мере Театр им. Евгения Вахтангова,  а также Музей П.А. Кропоткина, Вегетарианская столовая и Толстовское общество.

Концом второго периода был 1930 г., за лето и осень которого прошли массовые аресты тамплиеров, приговоренных ОСО ОГПУ к различным срокам политизоляторов, концлагерей и ссылок. Вообще, этот год можно считать переломным моментом в истории большинства мистических обществ и организаций в России. Вмес­те с тем для тамплиерского движения он отмечает начало третьего периода, когда идеи тамплиерства распространяются почти исключительно в среде научной интеллигенции — востоковедов, математиков, метеорологов, биофизиков и т.п., завоевывая себе новых адептов. Среди них можно назвать М. А. Лорис-Меликова, А.А. Синягина, Ю.К. Щуцкого, Ф.Б. Ростопчина, Г.В. Гориневского. Большая их часть не смогли пережить 1937-1938 годы, когда, одновременно с уничтожением партийной оппозиции, происходило физическое уничтожение тамплиеров (анархо-мистиков), представляемых следствием как деятелей контрреволюционного анархоподполья. Такая судьба постигла А.А. и А.О. Солоновичей, Д.А. Бема, Е.К. Бренева, Ю.К. Щуцкого, А.А. Синягина и многих других. Одновременно был расстрелян Б.М. Зубакин со своими ближайшими сподвижниками и многие другие мистики, не подписавшие соглашения о секретном сотрудничестве с органами ОГПУ-НКВД, проходившие по более ранним делам, теперь возобновленными повторно.

Дальнейшая история мистического движения в России этих направлений принадлежит уже следующей эпохе и выходит за рамки данного обзора.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Напр., Бегун В.Я. Рассказы о «детях вдовы». Минск, 1983; «За кулисами видимой власти». М.,  1984.

2. Никитин А.Л. Мистические ордена в культурной жизни советской Рос­сии. «Russian Studies», № 4, Спб.,  1996 (в печати).

3. Берберова Н.Н. Люди и ложи. Нью-Йорк, 1986; Николаевский Б.И. Русские масоны и революция. М., 1990; Соловьев О.Ф. Масонство в России. «Вопросы истории», 1988, № 10; Старцев В.И. Российские масоны XX века. «Вопросы истории», 1989, №6, с.33-50; он же, Русское политическое масонство. 1906-1918 гг. «История СССР», 1986, № 6, с.119-134,  1990, № 1, с.139-155.

4. Ленинградские масоны и ОГПУ: документы из архива КГБ СССР.  Публикация В.С.Брачева. «Русское прошлое», 1991, № 1, с.252-279; Петер­бургские мартинисты 1910-1925 гг. Документы архива Министерства без­опасности Российской Федерации. Публикация В.С.Брачева. «Отечественная история»,  1993, № 3, с.177-192.

5. Архив УФСК РФ по ЛО, № 12517, л.  194об.

6. Петербургские мартинисты..., с. 192.

7. Архив УФСК РФ по ЛО, №12517, лл. 43об, 44об,  51об и др.

8. ЦА ФСК РФ,  Р-39775, л.38.

9. Там же.

10. ЦАФСКРФ,  Р-40164, т.2. Постановление КОГПУ от 13.8.1930 г.

11. Архив УФСК по ЛО, № 12517, л.583.

12. ЦА ФСК РФ,  Н-5003,  1928 г.

13. 14.9.1929 г. Архив УФСК РФ по Архангельской обл., П-13969, лл.390-395.

14. ЦАФСКРФ,  Р-23618, л.421-423.

15. ЦА ФСК РФ, Р-35656, лл.57об-58об.

16. Немировский А.И.,   Уколова В.И.   Свет звезд или последний русский розенкрейцер.  М., «Прогресс»,  1995.

17. ЦА ФСК РФ,  Р-35485.

18. Немировский А.И., Уколова В.И. Указ. соч., с.117.

19. Подробнее об Ордене тамплиеров см.: Никитин А.Л. Тамплиеры в Мос­кве. «Наука и религия»,  1992, №№4-12,  1993, с.1-4,6-7.