• 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • ЧМГ 2

«Новиков и русское масонство», 17 - 20 мая 1994 года

« Назад

А.П. ВАЛИЦКАЯ (Россия) ИДЕЯ СОВЕРШЕННОГО ЧЕЛОВЕКА В НОВИКОВСКОЙ РЕДАКЦИИ МАСОНСТВА  16.05.1994 12:05

А.П. ВАЛИЦКАЯ (Россия)
ИДЕЯ СОВЕРШЕННОГО ЧЕЛОВЕКА В НОВИКОВСКОЙ РЕДАКЦИИ МАСОНСТВА

Чем было масонство в истории русской культуры? Европейской модой, элитарной игрой в иномир, политической оппозицией, школой мистицизма, философским клубом, светской потаенной церковью?

Несомненно, что его влияние на судьбы русской культуры, философии, нравственной практики — чрезвычайно. Достаточно напомнить, как трудно найти среди самых ярких имен века Просвещения (а история масонства в России, в основном, размещается в хронологических рамках столетия между первой четвертью XVIII — первой четвертью XIX веков) хотя бы одного человека, не прошедшего искуса масонства. Новиков и Радищев, Левицкий и Шубин, Суворов и Кутузов, Сперанский и Бенкендорф, Державин и Пушкин — все эти и многие другие умы и судьбы состоялись под знаком масонства, коснулись его или остались в круге его идей и настроений.

Идеология и история масонского движения изучены фрагмен­тарно, истолкованы весьма неоднозначно. До недавнего времени тема эта вообще принадлежала к числу полулегальных, поскольку идеалистическая традиция отечественного философствования (сущностная, корневая для духовной истории России) подлежала «купированию» в целях спрямления путей рационально-материалистической мысли.

Нынешний реконструктивный пафос, торопливое желание прочесть неразрезанные страницы в поисках сенсационных открытий, интерес к мистицизму (естественная оппозиция рационализму!) опасны наращением искажений, неоправданной модернизацией, произволом интерпретации.

Однако несомненно, что актуализация масонской темы порождена серьезной потребностью в полноте и отчетливости представ­лений о путях русского духа. Восстановление целостности контекста отечественной философской традиции (при адекватном понимании ее исторической лексики), где масонский опыт найдет достойное место, надо надеяться, — дело недалекого будущего.

Предмет моего краткого сообщения — идеи философской антропологии в том содержании, которое прочитывается в масонских журналах, издаваемых Н.И.Новиковым.1

Обращаясь к этим текстам, предварительно отметим, что характер обсуждаемых проблем, многообразие предложенных подходов и полученных выводов шире, чем идеология масонства; точнее определить их как корпус просветительских идей, актуализирован­ных в духовном братстве «вольных каменщиков». Поэтому в назва­нии доклада речь идет о новиковской (русской просветительской) редакции масонства.

Вопрошание о человеке, его бытийственном статусе и предназначении в мире природы и социума — изначальная забота философии, — в трудах русских просветителей заявлена со всей отчетливостью и тревогой в онто-гносеологическом и аксиологическом ракурсах размышлений о Человеке, его сущностных качествах и отношениях к Богу, миру, «сочеловекам» и самому себе.

Имея в активе богатую традицию христианской антропологии, стремясь удержаться в ее русле, русские авторы последних десятилетий XVIII века с неизбежностью трансформируют ее в нововременном типе философствования и собственно-масонской стилистике нравственой практики.

В Предуведомлении к «Утреннему свету» изначально заявлена активная позиция по отношению к «возлюбленным единоземцам», чьи сердца и души — единственный предмет внимания и забот издателей, желающих «споспешествовать человеческому благопо­лучию, расширению души и сил ее, исправлять человеческое сердце», содействовать неравенственнему совершенству.

Человек выступает в качестве объекта познания и практики «Я» абстрагируется от индивидуально-личностного «здесь-состояния», становится в позицию «вненаходимости» по отношению к личности, позволяющую наблюдать, заключать, предлагать объекту опыта пути и средства совершенствования.

Богословская антропология целостного человека (библейская традиция, Григорий Палама), мистико-аскетический опыт христи­анского духовного восхождения, практика «умного деланья» в православии (учение Нила Сорского) при всех различиях понимания человеческой природы, ее состава и достоинства — качественно иной тип философской антропологии. Там цель, смысл и путь восхождения к горним ступеням духовного совершенства (благодати) — устремление к Богу, достижение мистического слияния с ним (обожении). Нравственное усилие — сугубо индивидуальный под­виг, в русской православной традиции — совершающийся соборно. Это восхождение «противоестественного» (страстного) состояния души к «естественному» (нравственной чистоте помыслов и стремлений) и «сверхъестественному» озарению Истины; к божественному совершенству, к спасению души. Здесь — в просветительско-масонской трактовке понятие о совершенном (состоявшемся, совершившемся) человеке обретает качественно иной смысл.

«Сии наши единоземцы, — читаем мы далее в «Предуведомлении», — есть разумные существа из тела, души и духа состоящие» (это еще традиционно-богословская трихотомия). Однако автором существенно важно другое — определение места этого существа в мире. «Человек всего оного сотворен владыкою» и сам творит «пространное поле наук и художеств». «Между видимыми вещами ничего изящнее, величественнее и благороднее человека и его свойств не находим». Так эстетическое оправдание антропоцентризма реализуется в понятии совершенства. Эта категория в просветительской философии имеет антогносеологический статус, выступает как всеобщий закон и «цель» природы, социума, искусства.

«Совершенство вещи есть то состояние, когда ее все свойства (сущностные, родовые качества — А.В.) будут в высшей степени».2 Носитель совершенства — человек, ответственен за действие этого закона в царствах, где он «владычествует» — природе, обществе, собственном нравственном мире. В мироустройстве он выступает как Цель (высшая ступень в лестнице природных форм) и Средство мирового порядка.

Что есть совершенный человек? Два подхода к ответу на этот вопрос демонстрируют рассматриваемые здесь источники.

Надо «собрать и соединить» общие качества всех людей, отбросив индивидуальные, преходящие как несущественные. И тогда «внешний вид изъявляет превосходство его природы и через правильную стройность частей вызывает чувство величайшей видимой красоты.., а внутренний состав согласуется совершенному здоровью»; «Всякий человек по отложению всего случайного будет иметь совершенство своей природы». Совершенство заложено «в семечке» и развертывается в зависимости от обстоятельств; уединение — условие самосовершенствования, а «истинное блаженство мое состоит в красоте и совершенстве духа моего».3

Как видим, образ совершенства получен достаточно механистично, простым исключением несущественного.

Другой подход предлагает рассматривать человека как незавершенное становящееся совершенство, которое предполагает постоянное разумно-организованное нравственное восхождение по ступеням познания самого себя, природы и Бога. При этом «люди суть таковы, какими их учинить желают», а «способ, коим ими управляют, располагает и прилепляет их к добру или ко злу».4 И тогда совершенный человек — истинный Сын Отечества, — готовый «каждому сочеловеку служить и быть полезным», не может быть равнодушен к искажающим душу обстоятельствам, а его «истинное блаженство — в усилиях, победе и кончине за Отечество».5

Интересно, что цитируемая статья помещена в масонском журнале, издаваемом Новиковым Н.И., вслед за примечательным рассуждением о совершенном человеке и явно полемизирует с ним. Автор этого рассуждения утверждает, что «подлинно прекрасен, свободен (совершен) тот, кто ставит за ничто злость, нищету, молву, в добре преуспевает». При этом Добро «не есть сострадание к ближнему, оно не имеет ничего общего с дружеством, приязнью к близким, соотчичам, знакомцам; оно простирается ко всем разумным существам, отсутствующим, незнаемым и даже объемлет будущие». Такое добро «согласно с порядком, добродетелью, стройностью, честностью, должностью и стремится всякое существо убедить довольствоваться своим жребием».6 Итак, в пределах просветительской парадигмы предложены две антропологические концепции: одна связана с богословской традицией, где личность самодостаточна, и реализуется бытие человеческое в идеальном Добре; другая — где деятельная душа раскрыта миру и утверждает свою онтологическую достоверность в культурном деянии, устроении общества, познании и художествах, в нравственном самосо­вершенствовании. В исторической перспективе отечественной философской мысли, и более того, — в формах культурного действия, — обе концепции обнаруживают себя как антиномия, процесс незавершенного спора, заданный Просвещением вопрос о сущностных качествах человека и смысле его присутствия. Ответ на этот вопрос пытаются дать романтики и реалисты XIX столетия, он актуален в философской антропологии «серебряного века», остается открытым и сегодня.

Масонство как культурный феномен реализовал себя в символико-практической форме, оно предъявлено особым способом культурного бытия, изъятого из бытовой повседневности. Это тайнодействие посвященных, духовное братство строителей совершенного человека и совершенного мира. «Братья соединились, чтобы показать пример гражданской любви... Отдать долг Отечеству, которое имеет право на жизнь твою и на твои услуги». При этом весь свет ими «почитается якобы республикою; каждая нация есть фамилия, и каждый член — сын оной».7

Таким образом, масонская ложа — своеобразный макет мира в его человеческом измерении; степени и градусы духовных братьев соответствуют ступеням восхождения от самопознания к таинствам природы и науки, далее — к божественному Устроителю мироздания. Однако целью символического восхождения, «духовного деланья» остается совершение человека здесь, в сообществе сограждан, любовь к которым «единственно дарует нам душу и возводит из ничтожества».8

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 «Утренний свет» (1777 — 1780), «Московское ежемесячное издание» (1781), «Прибавление к Московским ведомостям» (1781), «Вечерняя заря» (1782), «Покоящийся трудолюбец» (1784 — 1785), «Магазин свободнокаменщицкий» (1784).

2 Я. Козельский. Философические предложения. СПб, 1768, с. 23.

3 О противоречиях человеческой природы. Пер. с нем. А. Петрова. — «Утренний свет», 1777, ч. 8, янв., с. 33.

4 См. Философское рассуждение о Троице в человеке, или Опыт доказательства, почерпнутого из Разума и Откровения. — «Вечерняя заря», 1782, ч. 1.

5 Аристид на Марафонском сражении или Истинный Патриот. — Без подписи. — «Вечерняя заря», 1782, ч. 2, июнь, с. 138.

6 «Вечерняя заря», 1782, ч. 1.

7 «Магазин свободнокаменщицкий», 1784, т. 1, ч. 1, с. 76.

8 «Вечерняя заря», 1782, ч. 2, авг., с. 266.