Авторская песня

Авторская песня была одной из форм самовыражения «шестидесятников». Об этом этапе авторской песни пишет Юрий Визбор в статье «Люди идут по свету» (журнал «Смена», № 8, 1966).

Авторы-исполнители

 

Избранное


Павел Коган (1918—1942)

павел коган 2

БРИГАНТИНА
(музыка Г. Лепского)

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза...
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса...

Капитан, обветренный, как скалы,
Вышел в море, не дождавшись нас...
На прощанье подымай бокалы
Золотого терпкого вина.

Пьем за яростных, за непохожих,
За презревших грошевой уют.
Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют.

Так прощаемся мы с серебристою,
Самою заветною мечтой,
Флибустьеры и авантюристы
По крови, упругой и густой.

И в беде, и в радости, и в горе
Только чуточку прищурь глаза.
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса.

Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют,
И, звеня бокалами, мы тоже
Запеваем песенку свою.

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза...
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса...

1937

 

Михаил Анчаров (1923—1990)

М Анчаров 5

Песенка про психа из больницы имени Ганнушкина, который не отдавал санитарам свою пограничную фуражку

Балалаечку свою
Я со шкапа достаю,
На Канатчиковой даче
Тихо песенку пою.

Солнце село за рекой
За приёмный за покой.
Отпустите, санитары,
Посмотрите, я какой!

Горы лезут в небеса,
Дым в долине поднялся.
Только мне на этой сопке
Жить осталось полчаса.

Скоро выйдет на бугор
Диверсант - бандит и вор.
У него патронов много -
Он убьёт меня в упор.

На песчаную межу
Я шнурочек привяжу -
Может, этою лимонкой
Я бандита уложу.

Пыль садится на висок,
Шрам повис наискосок,
Молодая жизнь уходит
Чёрной струйкою в песок.

Грохот рыжего огня,
Топот чалого коня…
Приходи скорее, доктор!
Может, вылечишь меня…

1955

 

Песня об органисте, который заполнял паузы, пока певица отдыхала

Рост у меня
Не больше валенка.
Все глядят на меня
Вниз,
И органист я
Тоже маленький,
Но все-таки я
Органист.

Я шел к органу,
Скрипя половицей,
Свой маленький рост
Кляня,
Все пришли
Слушать певицу
И никто не хотел
Меня.

Я подумал: мы в пахаре
Чтим целину,
В вoине — страх врагам,
Дипломат свою
Преставляет страну,
Я представляю
Орган.

Я пришел и сел.
И без тени страха,
Как молния ясен
И быстр,
Я нацелился в зал
Токкатою Баха
И нажал
Басовый регистр.

О, только музыкой,
Не словами
Всколыхнулась
Земная твердь.
Звуки поплыли
Над головами,
Вкрадчивые,
Как смерть.

И будто древних богов
Ропот,
И будто дальний набат,
И будто все
Великаны Европы
Шевельнулись
В своих гробах.

И звуки начали
Души нежить,
И зов любви
Нарастал,
И небыль, и нечисть,
Ненависть, нежить
Бежали,
Как от креста.

Бах сочинил,
Я растревожил
Свинцовых труб
Ураган.
То, что я нажил,
Гений прожил,
Но нас уравнял
Орган.

Я видел:
Галерка бежала к сцене,
Где я в токкатном бреду,
И видел я,
Иностранный священник
Плакал
В первом ряду.

О, как боялся я
Свалиться,
Огромный свой рост
Кляня.
О, как хотелось мне
С ними слиться,
С теми, кто, вздев
Потрясенные лица,
Снизу вверх
Глядел на меня.

1959—1962

 

* * *
Стою на полустаночке
В цветастом полушалочке,
А мимо пролетают поезда.
А рельсы-то, как водится,
У горизонта сходятся.
Где ж вы, мои весенние года?

Жила, к труду привычная,
Девчоночка фабричная,
Росла, как придорожная трава.
На злобу неответная,
На доброту приветная,
Перед людьми и совестью права.

Колёсики всё кружатся,
Сплетает нитка кружево…
Душа полна весеннего огня.
А годы - как метелица,
Все сединою стелятся,
Плясать зовут, да только не меня.

Что было - не забудется,
Что будет - то и сбудется,
Да и весна уж минула давно.
Так как же это вышло-то,
Что всё шелками вышито
Судьбы моей простое полотно?

Гляди идёт обычная
Девчоночка фабричная,
Среди подруг скромна не по годам.
А подойди-ка с ласкою
Да загляни-ка в глазки ей -
Откроешь клад, какого не видал…

Стою на полустаночке
В цветастом полушалочке,
А мимо пролетают поезда.
А рельсы-то, как водится,
У горизонта сходятся.
Где ж вы, мои весенние года?

1971

 

Виктор Берковский (1932—2005)

viktor_berkovskij_1.jpg

***
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе.
Щит и латы, посох и заплаты,
меру окончательной расплаты
каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже — как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.

(стихи Ю. Левитанского)

 

Юрий Кукин (1932—2011)

yurij_kukin_1.jpg

За туманом

Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.

Люди сосланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегают от обиды, от тоски...
А я еду, а я еду за мечтами,
За туманом и за запахом тайги.

Понимаешь, это просто, очень просто
Для того, кто хоть однажды уходил.
Ты представь, что это остро, очень остро:
Горы, солнце, пихты, песни и дожди.

И пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы:
Память, грусть, невозвращенные долги...
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.

2 июня 1964
Товарный поезд «Ленинград-Шерегеш»

 

* * *
Говоришь, чтоб остался я,
Чтоб опять не скитался я,
Чтоб восходы с закатами
Наблюдал из окна,
А мне б дороги далекие
И маршруты нелегкие,
Да и песня в дороге мне,
Словно воздух, нужна.

Чтобы жить километрами,
А не квадратными метрами,
Холод, дождь, мошкара, жара -
Не такой уж пустяк!
И чтоб устать от усталости,
А не от собственной старости,
И грустить об оставшшихся,
О себе не грустя.

Пусть лесною Венерою
Пихта лапкой по нервам бьет,
Не на выставках - на небе
Наблюдать колера.
И чтоб таежные запахи,
А не комнаты затхлые...
И не жизнь в кабаках – рукав
Прожигать у костра.

А ты твердишь, чтоб остался я,
Чтоб опять не скитался я,
Чтоб восходы с закатами
Наблюдал из окна,
А мне б дороги далекие,
И маршруты нелегкие,
Да и песня в дороге мне,
Словно воздух, нужна!

1964 — начало 1965

 

Термитау

Горы слева, горы справа,
Посредине — Темиртау,
Посредине — домик старый,
Посредине — я с гитарой.
Где-то сбоку люди ходят,
Что-то ищут и находят.
Я ж сижу посередине,
Словно мышь в пустой корзине.

Сверху — сыро, снизу — грязно,
Посредине — безобразно:
Мое тело и душа,
За душою — ни гроша.
Даже не на что напиться,
И в соседний дом ввалиться,
И стоять посередине,
Словно лошадь в магазине.

Ну а дома кто-то спросит,
Где его, мол, черти носят? —
В Темиртау посредине
Я, как дырка на картине…

Август 1963
Темиртау

 

Город

«Город» моя самая любимая песня. Конечно, эта песня не о каком-то городе (Ленинграде, Москве и т. д.), а о мечте, стремленьи. Благодарен Булату Шалвовичу Окуджаве, заметившему эту песню и, следовательно, меня 25 лет назад.

Горы далекие, горы туманные, горы,
И улетающий, и умирающий снег.
Если вы знаете — где-то есть город, город,
Если вы помните — он не для всех, не для всех.
Странные люди заполнили весь этот город:
Мысли у них поперек и слова поперек,
И в разговорах они признают только споры,
И никуда не выходит оттуда дорог.

Вместо домов у людей в этом городе небо,
Руки любимых у них вместо квартир.
Я никогда в этом городе не был, не был,
Я все ищу и никак мне его не найти.
Если им больно — не плачут они, а смеются,
Если им весело — вина хорошие пьют.
Женские волосы, женские волосы вьются,
И неустроенность им заметет уют.

Я иногда проходил через этот город —
Мне бы увидеть, а я его не замечал.
И за молчанием или за разговором
Шел я по городу, выйдя и не повстречав.
Поездом — нет! Поездом мне не доехать.
И самолетом, тем более, не долететь.
Он задрожит миражом, он откликнется эхом.
И я найду, я хочу, и мне надо хотеть.

Конец октября 1964
Шерегеш—Новокузнецк—Ленинград

 

Евгений Клячкин (1934—1994)

e_klyachkin_2.jpg

* * *
Ботиночки дырявые,
От сырости дрожу
И пальцами корявыми
Узоры вывожу
О-о-о-ох! да на асфальте.

Тихонько дождик сыплется
За шиворот ко мне,
Троллейбус не торопится,
А капли на спине
О-о-о-ох! уже согрелись.

Я сам себя баюкаю –
"Хорошенький ты мой,
Нельзя же все с наукою,
Шагал бы ты домой
О-о-о-ох! с одной из этих"

Но с этой не получится,
А дома есть обед.
Но дома нет попутчицы,
А здесь обеда нет.
О-о-о-ох! как надоело!
Ох! пришел троллейбус.

21 сентября 1963

 

* * *
Не гляди назад, не гляди —
Просто имена переставь.
Спят в твоих глазах, спят дожди, —
Ты не для меня их оставь.
Перевесь подальше ключи,
Адрес поменяй, поменяй!
А теперь подольше молчи -
Это для меня.

Мне-то все равно, все равно,
Я уговорю сам себя,
Будто все за нас решено,
Будто все ворует судьба.
Только ты не веришь в судьбу,
Значит, просто, выбрось ключи.
Я к тебе в окошко войду...
А теперь молчи.

Не пойду искать я ключи, —
Пусть они лежат на земле.
Их найдет какой-то другой,
Сердце он остудит в тебе.
Перевесь подальше ключи,
Адрес поменяй, поменяй!
А теперь подольше молчи —
Это для меня.

29 сентября 1963
(слова М. Зива)

 

Александр Городницкий (20.03.33)

1933 - А Городницкий 1

Атланты

Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерки приди,
Где без питья и хлеба,
Забытые в веках,
Атланты держат небо
На каменных руках.

Держать его, махину —
Не мёд со стороны.
Напряжены их спины,
Колени сведены.
Их тяжкая работа
Важней иных работ:
Из них ослабни кто-то —
И небо упадёт.

Во тьме заплачут вдовы,
Повыгорят поля,
И встанет гриб лиловый,
И кончится Земля.
А небо год от года
Всё давит тяжелей,
Дрожит оно от гуда
Ракетных кораблей.

Стоят они, ребята,
Точёные тела, —
Поставлены когда-то,
А смена не пришла.
Их свет дневной не радует,
Им ночью не до сна.
Их красоту снарядами
Уродует война.

Стоят они, навеки
Уперши лбы в беду,
Не боги — человеки,
Привычные к труду.
И жить ещё надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На каменных руках.

1963

 

Ада Якушева (1934—2012)

ada_yakusheva_1.jpg

* * *
Вечер бродит по лесным дорожкам.
Ты ведь, вроде любишь вечера.
Подожди тогда еще немножко,
Посидим с товарищами у костра.

Вслед за песней позовут ребята
В неизвестные ещё края.
И тогда над крыльями заката
Вспыхнет яркой звёздочкой мечта моя.

Вижу целый мир в глазах тревожных
В этот час на берегу крутом,
Не смотри ты так неосторожно -
Я могу подумать что-нибудь не то.

Вечер бродит по лесным дорожкам.
Ты ведь, вроде любишь вечера.
Подожди тогда еще немножко,
Посидим с товарищами у костра.

 

Другие города

Становятся помехою другие города,
Опять друзья разъехались неведомо куда.
По-прежнему упрямо я пытаюсь угадать -
Какие, эти самые другие  города?

Друзья, те больше сведущи и знающи, видать...
Насильно не поедешь ведь в другие города.
Но разве только заживо, без всякого труда,
Умеют привораживать другие города?!

Пока друзей размеренно развозят поезда,
То верю, то не верю я в другие города.
Там, может, ветры влажные, а, может холода...
Увидеть бы однажды мне другие города!

Становятся помехою другие города,
Опять друзья разъехались неведомо куда,
Прости, не знаю имени, но это не беда -
Возьми меня, возьми меня в другие города!

1962

 

* * *
Мы стареем, мы стареем.
И чем дальше, тем скорее.
Ну и кто же нам поможет
Эту немощь превозмочь?

Нет иных, а те далече.
Кончен бал, погасли свечи.
Но пока ещё не вечер
И тем более не ночь.

 

Юрий Визбор (19341984)

1934_yu_vizbor_2.jpg

Домбайский вальс

Лыжи у печки стоят, гаснет закат за горой,
Месяц кончается март, скоро нам ехать домой.
Здравствуйте, хмурые дни, горное солнце, прощай,
Мы навсегда сохраним в сердце своем этот край.

Нас провожает с тобой гордый красавец Эрцог,
Нас ожидает с тобой марево дальних дорог.
Вот и окончился круг, помни, надейся, скучай!
Снежные флаги разлук вывесил старый Домбай.

Что ж ты стоишь на тропе, что ж ты не хочешь идти?
Нам надо песню допеть, нам надо меньше грустить.
Снизу кричат поезда, правда, кончается март,
Ранняя всходит звезда, где-то лавины шумят.

19 апреля 1961
Альплагерь «Алибек»

 

* * *
Ты у меня одна,
Словно в ночи луна,
Словно в году весна,
Словно в степи сосна.
Нету другой такой
Ни за какой рекой,
Нет за туманами,
Дальними странами.

В инее провода,
В сумерках города.
Вот и взошла звезда,
Чтобы светить всегда,
Чтобы гореть в метель,
Чтобы стелить постель,
Чтобы качать всю ночь
У колыбели дочь.

Вот поворот какой
Делается с рекой.
Можешь отнять покой,
Можешь махнуть рукой,
Можешь отдать долги,
Можешь любить других,
Можешь совсем уйти,
Только свети, свети!

1964

 

Милая моя

Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены.
Тих и печален ручей у янтарной сосны.
Пеплом несмелым подернулись угли костра.
Вот и окончилось все - расставаться пора.

Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?

Крылья сложили палатки - их кончен полет.
Крылья расправил искатель разлук - самолет,
И потихонечку пятится трап от крыла -
Вот уж, действительно, пропасть меж нами легла.

Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?

Не утешайте меня, мне слова не нужны,
Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны -
Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,
Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!

Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?

12 июля 1973

 

Новелла Матвеева (1934—2016)

novella_matveeva_3.jpg

Страна Дельфиния

Набегают волны синие.
Зелёные? Нет, синие.
Как хамелеонов миллионы,
Цвет меняя на ветру.
Ласково цветёт глициния -
Она нежнее инея…
А где-то есть земля Дельфиния
И город Кенгуру.

Это далеко! Ну что же? -
Я туда уеду тоже.
Ах ты, боже, ты мой боже,
Что там будет без меня?
Пальмы без меня засохнут,
Розы без меня заглохнут,
Птицы без меня замолкнут -
Вот что будет без меня.

Да, но без меня в который раз
Отплыло судно «Дикобраз».
Как же я подобную беду
Из памяти сотру?
А вчера пришло, пришло, пришло
Ко мне письмо, письмо, письмо
Со штемпелем моей Дельфинии,
Со штампом Кенгуру.

Белые конверты с почты
Рвутся, как магнолий почки,
Пахнут, как жасмин, но вот что
Пишет мне родня:
Пальмы без меня не сохнут,
Розы без меня не глохнут,
Птицы без меня не молкнут…
Как же это без меня?

Набегают волны синие.
Зелёные? Нет, синие.
Набегают слёзы горькие…
Смахну, стряхну, сотру.
Ласково цветёт глициния -
Она нежнее инея…
А где-то есть страна Дельфиния
И город Кенгуру.

 

Юлий Ким (23.12.36)

1936 - Ю Ким 4

* * *
Ходят кони над рекою,
Ищут кони водопоя,
А к речке не идут —
Больно берег крут.

Ни ложбиночки пологой,
Ни тропиночки убогой.
А как же коням быть?
Кони хочут пить.

Вот и прыгнул конь буланой
С этой кручи окаянной.
А синяя река
Больно глубока.

  • Бумбараш (1971)

 

* * *
Куда ты скачешь мальчик, кой черт тебя несет.
И мерин твой хромает, и ты уже не тот.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, авось  да повезет.

Куда ты скачешь мальчик, темно уже в лесу.
Там бродят носороги с рогами на носу.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, хоть кости растрясу.

Чего ты ищешь, мальчик, каких таких забав?
Цветочки все увяли, а травку съел жираф,
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, хотя во всем ты прав, а я неправ.

Куда ты скачешь. мальчи, куда ты держишь путь?
Всю жизнь ты то и дело скакал, а толку чуть.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, куда? Куда нибудь.

  • Короли и капуста (1978)

 

* * *
О, как мы смело покоряем
Простор земной и внеземной!
Какие тайны постигаем
В союзе с мыслью
И мечтой!
Но мы по-прежнему немеем
Перед вопросами души…
И непростительно робеем
В сраженьях совести и лжи!

Начало 70-х

 

Александр Дольский (7.06.38)

a_dolskij_4.jpg     

* * *
Мне звезда упала на ладошку.
Я ее спросил - Откуда ты?
- Дайте мне передохнуть немножко,
я с такой летела высоты.

А потом добавила сверкая,
словно колокольчик прозвенел:
- Не смотрите, что невелика я...
Может быть великим мой удел.

Вам необходимо только вспомнить,
что для Вас важней всего на свете.
Я могу желание исполнить,
путь неблизкий завершая этим.

Знаю я, что мне необходимо,
мне не нужно долго вспоминать.
Я хочу любить и быть любимым,
я хочу, чтоб не болела мать,

чтоб на нашей горестной планете
только звезды падали с небес,
были все доверчивы, как дети,
и любили дождь, цветы и лес,

чтоб траву, как встарь, косой косили,
каждый день летали до Луны,
чтобы женщин на руках носили,
не было болезней и войны,

чтобы дружба не была обузой,
чтобы верность в тягость не была,
чтобы старость не тяжелым грузом -
мудростью бы на сердце легла.

Чтобы у костра пропахнув дымом
эту песню тихо напевать...
А еще хочу я быть любимым
и хочу, чтоб не болела мать.

Говорил я долго, но напрасно.
Долго, слишком долго говорил...
Не ответив мне звезда погасла,
было у нее немного сил.

1962

 

* * *
От прощанья до прощанья
возвращение одно,
частых писем обещанья,
позабытые давно.
Мы играем, словно дети,
в провожанье вновь и вновь...
Разделилось все на свете
на любовь и нелюбовь.

Много ветра, снегу много,
Неоглядна эта даль,-
бесконечная дорога,
быстротечная печаль,
Улыбнись мне на прощанье-
слышишь поезда гобой?
Я уеду не с вещами,
я уеду сам с собой!

Все, что в шутку ты сказала,
буду помнить я всерьез.
Видят старые вокзалы
слишком много новых слез.
Принимай судьбу отрадно,
не ищи других причин -
разделились беспощадно
мы на женщин и мужчин.

Кто-то уйдет,
кто-то вернется,
кто-то простит,
кто-то осудит..,
меньше всего
любви достается
нашим самым
любимым людям.

1964

 

Валерий Канер (1940—1999)

в канер 1

* * *
А все кончается, кончается, кончается,
Едва качаются перрон и фонари.
Глаза прощаются, надолго изучаются —
И так все ясно - слов не говори!

А голова моя полна бессонницей,
Полна тревоги голова моя.
И как расти не может дерево без солнца,
Так не могу я жить без вас, друзья!

Спасибо вам - не подвели, не дрогнули,
И каждый был открыт таким, как был...
Ах, дни короткие за сердце тронули —
Спасибо вам, прощайте до Курил!

Мы по любимым разбредемся и по улицам,
Наденем фраки и закружимся в судьбе —
А если сердце заболит, простудится,
Искать лекарства будем не в себе.

Мы будем гнуться, но, наверно, не загнемся,
Не заржавеют в ножнах скрытые клинки,
И мы когда-нибудь, куда-нибудь вернемся,
И будем снова с вами - просто мужики...

А все кончается, кончается, кончается,
Едва качаются перрон и фонари.
Глаза прощаются, надолго изучаются —
И так все ясно - слов не говори!

1968

 

Александр Мирзаян (20.07.45)

а мирзаян 1  

ПЕСНЯ БОЯНА

Стихи Виктора Сосноры

Догорай, моя лучина, догорай!
Все, что было, все, что сплыло, догоняй.
Да цыганки, да кабак, да балаган,
Только тройки - по кисельным берегам.

Только тройки - суета моя, судьба,
А на тройках по три ворона сидят.
А на тройках по три ворона сидят.
На судьбу мою три ворона глядят.

Только скажет первый ворон: "У-лю-лю!
Видишь, головы расколоты, старик.
А в отверстиях, где каркал этот клюв,
По фонарику зеленому стоит".

Ай, фонарик мой, зеленая тоска!
Расскажи мне, дива-девица, рассказ,
Как в синицу превратился таракан,
Улетел на двух драконах за моря...

Догорай, моя лучина, догорай!
Все, что было, все, что сплыло, догоняй.
Да цыганки, да кабак, да балаган,
Только тройки - по кисельным берегам.

1971

 

Еще раз к вопросу о HOMO SAPIENS, или что же мы такое есть

Человек устроен из трех частей,
                из трех частей,
                из трех частей -
Хе-у-ля-ля-дрюм-дрюм-ту-ту...
Из трех частей - человек.

Борода и нос, и пятнадцать рук,
              и пятнадцать рук,
              и пятнадцать рук -
Хе-у-ля-ля-дрюм-дрюм-ту-ту...
Пятнадцать рук и ребро.

Ну, а все же - не рук пятнадцать штук,
                      пятнадцать штук,
                      пятнадцать штук -
Хе-у-ля-ля-дрюм-дрюм-ту-ту...
Пятнадцать штук, да не рук.

Хе-у-ля-ля-дрюм-дрюм-ту-ту...
Пятнадцать штук, но не рук.

(стихи Д. Хармса)

 

Сергей (8.03.44) и Татьяна (31.12.45) Никитины 

1944_nikitiny_3.jpg

"— Что для вас важнее в песне слова или музыка? 
— Это все равно, что спросить, кого больше любишь маму или папу. Все что мы делаем, можно назвать поэтической песней. Мы пытаемся создать музыкальные «переводы» стихов любимых поэтов. Для этого мы используем все средства, что в нашем распоряжении — мелодию, которую я придумываю, гитарный аккомпанемент, аранжировку, исполнение. В результате все это сливается в единое целое." 
// Интервью с Сергеем Никитиным 

 

Маленький трубач

(стихи Сергея Крылова, музыка С. Никитина)

Кругом война, а этот маленький...
Над ним смеялись все врачи -
Куда такой годится маленький,
Ну, разве только в трубачи?
А что ему? - Все нипочем:
Ну, трубачом, так трубачом!

Как хорошо, не надо кланяться -
Свистят все пули над тобой.
Везде пройдет, но не расстанется
С своей начищенной трубой.
А почему? Да потому,
Что так положено ему.

Но как-то раз в дожди осенние
В чужой стране, в чужом краю
Полк оказался в окружении,
И командир погиб в бою.
Ну, как же быть? Ах, как же быть?
Ну, что, трубач, тебе трубить?

И встал трубач в дыму и пламени,
К губам трубу свою прижал -
И за трубой весь полк израненный
Запел "Интернационал".
И полк пошел за трубачом -
Обыкновенным трубачом.

Солдат, солдат, нам не положено,
Но, верно, что там - плачь, не плачь -
В чужой степи, в траве некошеной
Остался маленький трубач.
А он, ведь он - все дело в чем! -
Был настоящим трубачом.

1963

 

РИО-РИТА

(стихи  Г. Шпаликова, музыка С. Никитина)

Городок провинциальный,
Летняя жара.
На площадке танцевальной
Музыка с утра.
Рио-рита,  рио-рита,
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.

Ничего, что немцы в Польше,
Но сильна страна:
Через месяц – и не больше –
Кончится война.
Рио-рита,  рио-рита,
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.

Городок провинциальный,
Летняя жара.
На площадке танцевальной
Музыка с утра.
Рио-рита,  рио-рита,
Соло на трубе,
Шевелюра не обрита,
Ноги при себе.

Ничего, что немцы в Польше,
Но сильна страна,
Через месяц – и не больше –
Кончится война.
Рио-рита,  рио-рита,
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.

1981

 

Вадим Егоров (7.05.47)

1947_v_egorov_2.jpg

* * *
Друзья уходят как-то невзначай,
Друзья уходят в прошлое, как в замять.
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А старых вспоминаем по ночам.

А мы во сне зовем их, как в бреду,
Асфальты топчем юны и упруги,
И на прощанье стискиваем руки,
И руки обещают нам: "Приду".
И руки обещают нам: "Приду".

Они врастают, тают в синеву,
А мы во сне так верим им, так верим,
Но наяву распахнутые двери
И боль утраты тоже наяву.
И гарь утраты тоже наяву.

Но не прервать связующую нить.
Она дрожит во мне и не сдается.
Друзья уходят - кто же остается?
Друзья уходят - кем их заменить?
Друзья уходят - кем их заменить?..

...Друзья уходят как-то невзначай,
друзья уходят в прошлое, как в замять,
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А старых вспоминаем по ночам.

2 мая 1966 — 11 июня 1972

 

Облака

Памяти школьников выпуска 1941 года

Над землёй бушуют травы,
облака плывут, как павы.
А одно, вон то, что справа,-
это я..., это я..., это я...
И мне не надо славы.

Ничего уже не надо
мне и тем, плывущим рядом.
Нам бы жить - и вся награда.
Нам бы жить, нам бы жить, нам бы жить -
а мы плывём по небу.

Эта боль не убывает.
Где же ты, вода живая?
Ах, зачем война бывает,
ах, зачем, ах, зачем, ах, зачем,
зачем нас убивают?

А дымок над отчей крышей
всё бледней, бледней и выше.
Мама, мама, ты услышишь
голос мой, голос мой, голос мой -
всё дальше он и тише...

Мимо слёз, улыбок мимо
облака плывут над миром.
Войско их не поредело,-
облака, облака, облака...
И нету им предела!

18 июня 1976

 

Владимир Ланцберг (1848—2005)

v_lancberg_1.jpg

* * *
А зря никто не верил в чудеса.
И вот однажды, летним утром ранним
Над океаном алые взметнулись паруса
И скрипка разнеслась над океаном.
Не три глаза - ведь это же не сон,
И алый парус, правда, гордо реет
Над бухтой, где отважный Грей нашел свою Ассоль.
В той бухте, где Ассоль дождалась Грея.
А в бухте корабли из разных стран
Тянули к небу мачты, словно руки
И в кубрике на каждом одинокий капитан
Сидел, вздыхал и думал о подруге
С любимым легче море бороздить
И соль морскую есть, что нам досталась.
А без любви на свете невозможно было б жить,
И серым стал бы даже алый парус.

 

Перевал

Не спеши трубить отбой,
ты ж дорогу до конца не прошагал,
и уходит из-под ног в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.
и уходит из-под ног в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.

Ты часы остановил,
испугался неизбежности такой,
и тому, в ком сердце льва, кто с отвагой в крови
первый шаг бывает сделать нелегко
и тому, в ком сердце льва, кто с отвагой в крови
первый шаг бывает сделать нелегко

Так не смей трубить отбой,
ты ж дорогу до конца не прошагал,
и уходит из-под ног в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.
и уходит из-под ног в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.
Перевал...

 

* * *
Пора в лорогу, старина, подъем пропет,
Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.

Дожди размоют отпечатки наших кед,
Загородит дорогу горная стена,
Но мы дойдем, и грянут волны в парапет,
И зазвенит бакштаг как первая струна.

Послушай, парень, ты берешь ненужный груз,
Ты слишком долго с ней прощался у дверей,
Чужими делает людей слепая грусть,
И повернуть обратно хочется скорей.

Пойми, старик, ты безразличен ей давно,
Пойми, старик, она прощалась не с тобой,
Пойми, старик, ей абсолютно все равно,
Что шум приемника, что утренний прибой.

А если трудно разом все перемернуть,
Давай поделим пополам твою печаль,
Я сам когда-то в первый раз пускался в путь,
И все прощался и не мог сказать "прощай".

У что ж, идем, уже кончается рассвет,
Ведь ты же сам мечтал увидеть, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.

 

Вероника Долина (2.01.56) 

1956_v_dolina_1.jpg

 * * *
Я сама себя открыла,
Я сама себе шепчу :
Я вчера была бескрыла,
А сегодня - полечу.

И над улицей знакомой,
И над медленной рекой,
И над старенькою школой,
И над маминой щекой.

Как ни грело всё, что мило,
Как ни ластилось к плечу -
Я вчера была бескрыла,
А сегодня - полечу!

Над словцом неосторожным,
Над кружащим над листом
И над железнодорожным
Над дрожащим над мостом.

То ли дело эта сила,
То ли дело - высота!
Я вчера была бескрыла,
А сегодня я не та.

Кто-то Землю мне покажет
Сверху маленьким лужком...
Источник teksty-pesenok.ru
На лужке стоит и машет
Мама аленьким флажком.

Было время - смех и слезы,
Не бывало пустяков.
Слева - грозы, справа - грозы,
Рядом - стаи облаков.

Как ни мучались, ни звали
Кто остался на лугу -
Я вчера была бы с вами,
А сегодня - не могу...
А сегодня - не могу...
А сегодня - не могу...

 

Олег Митяев (19.02.56)

oleg_mityaev_1.jpg

***
Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь.
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Как отблеск от заката, костер меж сосен пляшет.
Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка, улыбнись!
И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»

И все же с болью в горле мы тех сегодня вспомним,
Чьи имена, как раны, на сердце запеклись,
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним.
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный... 

Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь.
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный... 
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

1979

 


● русская литература XX века ● серебряный векрусский символизм ● русский модернизм ● русский авангард ● реализм ● литература русского зарубежья ● поэты-фронтовики ● песни военных лет ● шестидесятники ● авторская песня ● самиздат ● эмигранты ● рок поэзия ● 

Адрес:
«Человек. Мир. Гнозис»
сайт о духовном Пути
mir-gnozis.ru
Яндекс.Метрика ; Рейтинг@Mail.ru Счетчик ИКС